Психологическая структура личности: основные подходы

1.1 Понятие личности: индивид, субъект деятельности, индивидуальность

Разговор о строении личности упирается в то, что понимать под самой личностью. Б. Г. Ананьев предложил разводить четыре рабочих понятия: индивид, субъект деятельности, личность и индивидуальность [1]. Индивид описывает человека со стороны природных свойств, то есть возраста, пола, конституции, особенностей нервной системы. Субъект деятельности показывает его через труд, познание и общение. Личность фиксирует общественную сторону, а индивидуальность собирает всё перечисленное в неповторимое целое. Разведение этих планов снимает часть путаницы сразу: то, что относится к индивиду, вовсе не обязано попадать в структуру личности.

В отечественной традиции личность чаще всего описывают как системное образование, возникшее из усвоения общественно-исторического опыта. В обзоре В. В. Везетиу и Л. В. Буры приводится узкое рабочее определение: саморегулируемое системное образование, которому присущи социально значимые психические свойства, обеспечивающие избирательность отношений и регуляцию поведения человека как субъекта активности [3]. Ключевое слово здесь «системное». Пока личность считают простым набором отдельных качеств, вопрос о структуре просто не возникает.

А. Н. Леонтьев довёл эту линию до предела. Личность у него не природная данность и не сумма психических функций, а относительно поздний продукт общественно-исторического и онтогенетического развития [9]. Ребёнок рождается индивидом, личностью он становится тогда, когда его деятельности выстраиваются в иерархию и один мотив начинает подчинять себе другие. Отсюда известная формулировка о том, что личность рождается дважды: впервые в дошкольном возрасте при соподчинении мотивов, второй раз в подростковом, когда человек начинает осознавать собственные побуждения. Центр тяжести переносится с перечня свойств на способ их организации.

У А. Г. Асмолова за короткой формулой стоит историко-эволюционный подход, выросший из культурно-деятельностной школы Л. С. Выготского, А. Н. Леонтьева и А. Р. Лурия. Личность разбирается в нём как история изменяющегося человека в изменяющемся мире, а не как застывшая конфигурация блоков [2]. Практический смысл такой позиции в том, что любую структурную схему приходится считать срезом на определённом этапе, а не окончательным устройством. Это заметно ослабляет претензии отдельных концепций на универсальность.

Социологически ориентированные определения делают акцент на другом. И. С. Кон описывал личность как специфическую интеграцию социальных ролей [8]. При таком понимании структура личности совпадает с набором позиций, которые человек занимает в обществе, и со способом согласования этих позиций между собой. Возражение против такой линии обычно одно: роль задаётся извне, а личность способна её принимать, менять и отвергать. Ролевой план тем не менее прочно вошёл в позднейшие социально-психологические схемы.

1.2 Психологическая структура личности как система свойств

Словосочетание «психологическая структура личности» в литературе означает устойчивый порядок связей между свойствами, а не сами свойства. Свойств у человека бесконечно много, перечислить их невозможно, поэтому исследователи ищут ограниченное число крупных блоков и правило, по которому эти блоки соотносятся. Именно правило соотнесения, а не длина списка, отличает одну концепцию от другой.

Структура должна отвечать нескольким требованиям сразу, и требования эти конфликтуют. Ей полагается быть полной, чтобы охватить всё разнообразие проявлений человека. Ей полагается быть устойчивой, иначе описывать нечего. И при этом она обязана меняться вместе с развитием личности. К. К. Платонов разрешал противоречие через понятие динамической системы: система развивается во времени, меняет состав входящих в неё элементов и связей между ними, но сохраняет свои функции. Компромисс между устойчивостью и изменчивостью встроен прямо в определение.

Вопрос о строении личности не остаётся кабинетным. Схема, принятая исследователем, определяет, что он станет измерять и как истолкует результат. Если в структуру включена направленность, диагностика начнётся с мотивов и ценностей; если структура собрана из черт, в ход пойдёт личностный опросник. Психокоррекция и профессиональный отбор устроены так же: специалист работает с тем блоком, который его схема считает управляющим. Расхождение концепций поэтому оборачивается расхождением практик, а не только терминологическими спорами на конференциях.

А. Г. Ковалев формулировал сходное соображение иначе. Структура каждой отдельной личности сравнительно устойчива и содержит типичные для человека системы свойств, по которым от него можно ожидать определённых поступков в определённых обстоятельствах [7]. Но с развитием личности меняется и её строение. Человек оказывается единством устойчивого и изменчивого, и лишь такая организация позволяет ему сохранять гибкость и держать образ жизни, соответствующий условиям.

Почти все структурные схемы иерархичны. Блоки в них не равноправны: один задаёт направление, остальные его обслуживают. У Ковалева на вершине стоит система управления, то есть собственно самосознание, отвечающее за саморегуляцию, усиление или ослабление активности, самоконтроль и коррекцию поступков, а также за прогнозирование и планирование жизни [7]. У Платонова верхнюю подструктуру занимает направленность. Совпадение не случайное: обе схемы ищут ту инстанцию, которая распоряжается остальными.

Отдельный вопрос состоит в том, откуда берутся сами блоки. Здесь два принципиально разных пути. Первый теоретический: автор выделяет подструктуры по заранее принятому критерию, например по соотношению биологического и социального. Второй эмпирический: массив описаний человека обрабатывают факторным анализом, и структура получается результатом вычисления. Пути дают разные картины, и значительная часть разногласий объясняется выбором способа, а не разной наблюдательностью авторов.

1.3 Основания для различения подходов

Подходов к личности накопилось столько, что их самих приходится классифицировать. А. Н. Сухов группирует их в четыре линии: биологическую, где развитие понимается как развёртывание генетической программы; социологическую, где личность выглядит слепком социальных условий; индивидуально-психологическую, опирающуюся на конституцию и тип нервной системы; и социально-психологическую [15]. Последняя, по мнению автора, ценна тем, что объясняет механизмы социализации и раскрывает структуру, доступную диагностике.

Второе основание для сортировки касается способа описания. Компонентные схемы перечисляют блоки и указывают их соподчинение; так устроены концепции Ковалева, Ананьева и Платонова. Отношенческие описания от перечня отказываются. В. Н. Мясищев строит личность как систему индивидуальных, избирательных и сознательных связей человека с предметным миром, с другими людьми и с самим собой [11]. Список свойств здесь заменён списком отношений, и это не терминологическая замена, а другая онтология.

Третье основание связано с тем, откуда взяты сами единицы описания. Отечественные концепции почти всегда исходили из категории деятельности и опирались на теоретический анализ. Зарубежная психология личности начиная с 1930-х годов пошла путём измерения черт, и материалом ей послужил обычный язык. Разница методологическая, а не географическая: теоретический вывод и статистическая процедура дают структуры, которые трудно приложить друг к другу.

Наконец, схемы различаются охватом. Часть авторов описывает только собственно личностные свойства, часть включает в структуру и телесный уровень. В. С. Мерлин выстроил интегральную индивидуальность из трёх систем: свойств организма, индивидуальных психических свойств и социально-психологических свойств [4]. Такое расширение немедленно ставит вопрос о том, как связаны уровни между собой, и ответ Мерлина оказался нетривиальным.

2.1 Динамическая функциональная структура К. К. Платонова

Схема К. К. Платонова остаётся самой цитируемой в русскоязычных учебниках, и разбирать отечественные подходы удобно именно с неё. Платонов рассматривал личность как динамическую систему, которая развивается во времени, меняет состав входящих в неё элементов и связей между ними, сохраняя при этом свои функции [3]. Структура у него двухуровневая, и это сразу отличает её от простых перечней качеств.

Первый уровень образуют четыре подструктуры. Направленность включает влечения, желания, стремления, интересы, идеалы, мировоззрение и убеждения. Опыт складывается из знаний, навыков, умений и привычек. Формы отражения охватывают индивидуальные особенности отдельных психических процессов и функций: памяти, внимания, мышления, эмоций. Биологически обусловленная подструктура собирает свойства темперамента, половые и возрастные особенности, органические изменения [12].

Подструктуры выделены не произвольно. Платонов расположил их по соотношению биологического и социального: сверху вниз доля природного растёт, доля приобретённого падает [12]. Отсюда следует и способ формирования каждого слоя. Направленность складывается воспитанием, опыт нарабатывается обучением, формы отражения шлифуются упражнением, а биологическая подструктура поддаётся только тренировке, да и то в узких пределах. Схема превращается в рабочий инструмент: становится понятно, чем именно воздействовать на каждый слой.

Второй уровень надстраивается над первым. К нему относятся характер и способности, которые Платонов считал общими интегративными качествами личности. Они не занимают отдельного места рядом с четырьмя подструктурами, а пронизывают их: характер собирает отношения человека и закреплённые способы поведения, способности определяют успешность конкретной деятельности. Наложение уровней объясняет, почему характер невозможно свести ни к темпераменту, ни к направленности по отдельности.

Теорией Платонов не ограничился. Для эмпирического изучения личности он разработал метод обобщения независимых характеристик, при котором сведения о человеке собираются от нескольких не связанных между собой наблюдателей и затем сопоставляются [12]. Приём снижает влияние субъективности отдельного оценщика и до сих пор используется в кадровой практике. На фоне чисто умозрительных схем это заметное преимущество.

На рисунке 1 показаны подструктуры первого уровня в порядке убывания социальной обусловленности.

Критика схемы обычно сводится к двум пунктам. Границы между подструктурами размыты, поскольку они пересекаются лишь частично, и отнести конкретное качество к одному слою удаётся не всегда. Кроме того, перечень подструктур задан теоретически, а не выведен из данных, из-за чего его сложно проверить или опровергнуть измерением. Для учебных и прикладных задач схема при этом удобна, и живучесть её объясняется как раз наглядностью.

2.2 Компонентные схемы А. Г. Ковалева и Б. Г. Ананьева

А. Г. Ковалев подошёл к задаче с другой стороны. Личность у него определяется как интегральное образование психических процессов, психических состояний и психологических свойств [7]. Свойства не берутся ниоткуда: они вырастают из процессов на фоне состояний и постепенно складываются в устойчивые комплексы под требования деятельности. Структура получается не заданной заранее, а сформированной.

В первом варианте концепции Ковалев выделил четыре таких комплекса: темперамент как систему природных свойств, направленность как систему потребностей, интересов и идеалов, способности как сочетание интеллектуальных, волевых и эмоциональных свойств и характер как синтез отношений и способов поведения [7]. Схема вышла компактной и легко ложилась на существующие методики, поэтому её быстро приняли в учебной литературе.

Позже автор перечень переработал. В новой редакции остались направленность, способности, характер и система управления, а темперамент был выведен за пределы структуры личности [3]. Логика перестановки понятна: темперамент относится к природным свойствам индивида и меняется мало, тогда как остальные компоненты формируются прижизненно. Сам факт такой правки показателен, потому что демонстрирует подвижность границ структуры даже у одного автора на протяжении его работы.

Схема Б. Г. Ананьева шире по охвату. В структуру личности он включил комплекс коррелирующих свойств индивида (возрастно-половых, нейродинамических, конституционно-биохимических), динамику психофизиологических функций и строение органических потребностей, статус и социальные функции-роли, мотивацию поведения и ценностные ориентации, а также структуру и динамику отношений [1]. Природный и социальный планы соседствуют здесь в одном перечне, и это принципиальная позиция, а не небрежность составителя.

Складывается такая структура, по Ананьеву, сразу в трёх плоскостях: в онтогенетической эволюции психофизиологических функций, в становлении человека как субъекта труда, познания и общения и в жизненном пути [1]. Три плоскости соответствуют трём разным темпам изменений, поэтому структура личности никогда не бывает однородной по возрасту своих составляющих. Отсюда и требование изучать человека несколькими науками одновременно, которое Ананьев отстаивал.

Сравнение двух схем показывает, где именно проходит водораздел. Ковалев описывает личность изнутри психологии: его компоненты собраны из психических свойств и группируются по функции, которую выполняют в поведении. Ананьев выходит за границы психологии и включает в перечень возрастно-половые и конституционно-биохимические характеристики, то есть то, что относится к индивиду. Спор между такими схемами неразрешим внутри самой психологии личности, потому что упирается в исходное решение о границах предмета.

В таблице 1 сведены компоненты, которые выделяют в структуре личности разные отечественные авторы.

2.3 Деятельность, отношения и уровни индивидуальности

С. Л. Рубинштейн перечня подструктур не строил вовсе. Его позиция задана принципом, согласно которому внешние причины действуют через внутренние условия, а совокупностью этих внутренних условий и является личность [13]. Отсюда три вопроса, которыми Рубинштейн описывал человека: чего он хочет, что он может и что он есть. Первому отвечает направленность с её потребностями, интересами и идеалами, второму способности и дарования, третьему характер.

В психическом составе личности Рубинштейн различал сферы, характеризующие разные её стороны, и подчёркивал, что они, пронизывая друг друга, смыкаются в реальном единстве личности [13]. Формулировка сознательно уклоняется от жёсткого деления. Личность здесь не разбирается на детали, а рассматривается целиком, сферы же служат углами зрения исследователя. Для практики это неудобно, зато честно отражает состояние предмета.

В. Н. Мясищев предложил ещё более радикальный отказ от компонентов. Ядром личности он считал систему индивидуальных, избирательных и сознательных связей человека с действительностью: отношений к предметному миру, к другим людям и к самому себе [11]. Отношение у него понимается как потенциал избирательной активности, который до поры не виден и обнаруживается только в поступке. Свойство личности в такой логике вторично, это застывшее, ставшее устойчивым отношение.

В. С. Мерлин включил в описание человека уровни, лежащие ниже психологии. Интегральная индивидуальность собрана у него из трёх систем: свойств организма с биохимическими, общесоматическими и нейродинамическими подсистемами, индивидуальных психических свойств, куда входят психодинамические свойства и свойства личности, и социально-психологических свойств, то есть ролей в малой группе и в социально-исторических общностях [4].

Главное у Мерлина касается не перечня уровней, а характера связей между ними. Разноуровневые свойства связаны не однозначно, а много-многозначно: одному свойству нижнего уровня соответствует множество вероятных свойств верхнего и наоборот [4]. Такие связи изменчивы и гибки, а значит, поддаются преобразованию, и главным преобразователем выступает индивидуальный стиль деятельности. Практический вывод отсюда прямой: человек с любым темпераментом способен добиться результата, подобрав подходящий способ работы.

Общее у Рубинштейна, Мясищева, Мерлина и Леонтьева одно: строение личности выводится из способа её существования, а не из инвентаря качеств. У Леонтьева это иерархия деятельностей и мотивов [9], у Мясищева система отношений, у Рубинштейна совокупность внутренних условий, у Мерлина сеть разноуровневых связей. Компонентные схемы Ковалева и Платонова при таком сравнении выглядят удобным педагогическим упрощением, которое хорошо работает в учебнике и заметно хуже в исследовании.

3.1 Психоаналитическая модель: Оно, Я и Сверх-Я

Зарубежная традиция начала описывать строение личности раньше и с другого конца. З. Фрейд исходил из постоянного столкновения человека с требованиями общества. Разбирая эту позицию, Ф. А. Игебаева и А. С. Ишимгужина передают её так: «человек всегда находится в конфликте с обществом, а его биологические побуждения противоречат социальным нормам» [5]. Структура личности вырастает именно из борьбы между влечением и запретом, а не из наблюдения за поведением.

Компонентов три. Ид, или «Оно», это сфера подсознания, где господствуют бессознательные импульсы, питаемые сексуальной энергией и агрессивными побуждениями. Эго, или «Я», это сфера самосознания, которая старается провести побуждения бессознательного в приемлемой для общества форме и действует с оглядкой на реальность. Суперэго, или «Сверх-Я», это сфера сверхсознания с усвоенными моральными нормами, своего рода внутренний цензор, воплощающий родительские образы и запреты, внушённые в детстве [5].

Модель опирается на представление о человеке как об энергетической системе. Фрейд считал, что у каждого есть ограниченный запас психической энергии, питающей психическую активность, а целью любого поведения служит снижение напряжения от её скопления [5]. Отсюда принцип смещения: сексуальное или агрессивное влечение переносится с исходного объекта на другой, доступный. Спортивная активность и религиозная практика в этой логике оказываются каналами разрядки, а не самостоятельными мотивами.

Из соотношения инстанций выводилась и типология. Человек, полностью подчинившийся «Оно» и игнорирующий «Сверх-Я», перестаёт считаться с нормами общества. Тот, кто подавил «Оно» и целиком подчинился «Сверх-Я», расплачивается неврозами. Третий вариант, который Фрейд считал благополучным, это компромисс между стремлением к наслаждению и действительностью [5]. Структура работает здесь как объяснительная схема поведения, а не только как описание устройства психики.

На рисунке 2 показано соотношение трёх инстанций психоаналитической модели.

Проверить такую схему измерением почти невозможно, и в этом её слабое место. Ни одна из трёх инстанций не операционализирована так, чтобы выраженность её можно было оценить опросником. Обзор теорий личности Л. Хьелла и Д. Зиглера потому и строится на сопоставлении исходных положений разных авторов о природе человека, что эмпирически многие психодинамические конструкты между собой несопоставимы [16]. Влияние модели при этом огромно: трёхчастное деление на влечение, сознательную инстанцию и внутреннюю цензуру закрепилось далеко за пределами психоанализа.

3.2 Черты и факторы: Г. Олпорт, Р. Кеттелл, Г. Айзенк

Диспозициональное направление отказалось от инстанций и стало описывать личность через черты, то есть устойчивые характеристики, по которым люди отличаются друг от друга. Г. Олпорт разделил черты на общие, свойственные многим, центральные, определяющие облик конкретного человека, и кардинальные, подчиняющие себе всё поведение [16]. Кардинальных черт у большинства людей нет вовсе, центральных обычно от пяти до десяти. Личность в такой картине уникальна по сочетанию, но описывается общим языком.

Эмпирическая база направления сложилась в 1936 году, когда Г. Олпорт и Х. Одберт выписали из английского словаря все слова, обозначающие индивидуальные различия. Прилагательные английского языка после этой работы на многие десятилетия стали основным материалом изучения черт и в конечном счёте легли в основу Большой Пятёрки [10]. Логика проста: если различие между людьми важно, язык обязательно даст ему название, и наоборот, отсутствие слова говорит о неважности признака.

Р. Кеттелл превратил словарь в измерительный инструмент. Он развёл поверхностные черты, заметные при наблюдении, и исходные, стоящие за ними, а затем с помощью факторного анализа свёл описания к шестнадцати исходным факторам [16]. На них построен опросник 16PF, применяемый до сих пор. Черта у Кеттелла не тип, а континуум: каждое качество есть у всех людей, различается лишь степень выраженности, и потому классификация по типам оказывается лишней.

Г. Айзенк считал шестнадцать факторов избыточными. Он свёл описание к трём суперчертам: экстраверсия против интроверсии, нейротизм против эмоциональной стабильности и психотизм [16]. Каждая суперчерта у Айзенка имеет физиологическое основание, и это был принципиальный шаг для теории черт. Автор пытался связать статистический фактор с работой нервной системы, а не остаться на уровне описания различий. Проверяемость модели от этого заметно выросла.

Победа диспозиционального направления в мировой психологии объясняется не убедительностью его теоретических посылок, а свойствами метода. Черта задаётся набором вопросов, значит, её можно измерить, а измерение можно повторить в другой стране и на другой выборке. Отечественные схемы такой процедуры за собой не тянули: направленность или систему отношений никто не превращал в стандартизованный опросник с проверенной надёжностью. В итоге сравнение культур и групп пошло по линии черт просто потому, что сравнивать было чем.

Разброс от трёх факторов до шестнадцати выглядит странно только на первый взгляд. Факторный анализ не сообщает единственно верное число факторов, он показывает, сколько их можно выделить при заданных критериях остановки. Смена критерия меняет ответ, причём иногда радикально. Это обстоятельство роднит диспозициональное направление с отечественными схемами сильнее, чем принято думать: и там и там состав структуры зависит от исходного соглашения исследователя.

3.3 Пятифакторная модель и её альтернативы

К концу XX века в психологии черт сложился относительный консенсус вокруг пяти измерений. Их принято называть экстраверсией, доброжелательностью, добросовестностью, негативной эмоциональностью и открытостью опыту. Модель получила распространение потому, что воспроизводилась на разном материале и в разных культурах, а вовсе не потому, что кто-то доказал существование ровно пяти базовых свойств человека.

Современные версии дробят каждую черту дальше. Опросник Big Five Inventory-2 измеряет пять черт и по три аспекта на каждую, то есть пятнадцать субшкал сразу. Экстраверсия распадается на общительность, настойчивость и энергичность, добросовестность на организованность, продуктивность и ответственность. Иерархия внутри модели повторяет логику Кеттелла: широкие факторы наверху, узкие признаки под ними. Разница лишь в том, что уровни теперь измеряются раздельно.

Пятифакторная модель не единственная. Шестифакторная модель HEXACO добавляет измерение честности и смирения и рассматривается многими исследователями как международная альтернатива Большой Пятёрке. Она тоже получена анализом прилагательных, выполненным на голландском, французском, немецком, итальянском, корейском и польском языках [10]. Существование конкурирующей модели само по себе показывает, что число факторов зависит от языка и процедуры отбора слов.

За обеими моделями стоит лексическая гипотеза: универсальная таксономия черт должна опираться на естественный язык, которым люди постоянно пользуются, описывая себя и окружающих. К второй половине 2010-х годов психолексические исследования были проведены более чем на тридцати языках. Русский язык долгое время оставался в стороне, и пробел этот заметный, потому что структура, найденная на одном языке, не переносится на другой автоматически.

У пятифакторной модели есть и признанные ограничения. Она хорошо описывает, как человек обычно ведёт себя, но плохо объясняет, почему он поступает так в конкретной ситуации. Черта фиксирует среднее по множеству случаев, тогда как психологу-практику нужен именно отдельный случай. Кроме того, модель получена из повседневного языка, а язык отражает то, что люди привыкли замечать друг в друге, и вполне может пропускать важные, но неочевидные различия. Ограничение это встроено в саму лексическую гипотезу и снимается только дополнением другими методами.

Сравнивать факторные модели с отечественными схемами напрямую трудно. Черты Большой Пятёрки описывают, каким человек выглядит в поведении, тогда как направленность и система отношений отвечают на вопрос, ради чего он действует. Ближе всего к отечественной постановке вопроса оказывается блок мотивационных характеристик, который в социально-психологических схемах занимает отдельное место [15]. Пятифакторная модель этот слой почти не затрагивает, и потому две традиции скорее дополняют друг друга, чем конкурируют.

4.1 Психолексическое исследование черт на русском языке

Пробел с русским языком закрыли в 2024 году. Коллектив А. М. Мишкевич, С. А. Щебетенко и А. Ю. Калугина опубликовал таксономию черт личности, построенную на прилагательных русского языка. Материалом послужил «Открытый корпус», размеченный список слов, собранный из разнообразных текстов. Из 140 189 слов исследователи извлекли все, что описывают индивидуальные различия, и сократили словарь описателей до 1 253 единиц, включая 591 прилагательное.

Процедура повторяла последовательность, принятую в психолексических работах. Отобранные прилагательные предъявлялись респондентам в случайном порядке, оценка велась по пятибалльной шкале от полного несогласия до полного согласия. В исследовании участвовали 812 человек; после отсева тех, кто тратил меньше двух секунд на пункт и потому отвечал наугад, выборка составила 773 человека в возрасте от 15 до 75 лет со средним возрастом 25,79 года. Две трети выборки составили студенты российских вузов.

Данные обрабатывались методом главных компонент с вращением varimax, а ответы предварительно центрировались вокруг среднего ответа респондента, чтобы снять склонность соглашаться со всем подряд. Число факторов определяли по графику каменистой осыпи и по критерию достаточного размера, который требует не менее восьми слов с нагрузкой 0,30 и не менее трёх слов с нагрузкой 0,40 на фактор. Критерий останавливает извлечение, когда очередной фактор перестаёт набирать нужное число дескрипторов.

Результат разошёлся с ожиданиями. Устойчивым оказалось семифакторное решение, а не пятифакторное. Добросовестность, открытость опыту и экстраверсия совпали с международными моделями хорошо. Остальные факторы получили русскую специфику и были названы «Честность / Смирение - Макиавеллизм / Психопатия», «Тревожная Уступчивость - Спокойная Ассертивность», «Эмоциональная Волатильность - Эмоциональная Устойчивость» и «Скромность - Нарциссизм». Последний отделился от честности и смирения, чего в шестифакторной модели не происходит.

Ограничения у работы есть, и авторы их не скрывают. Выборка смещена по полу: мужчин в ней всего 20,6 %. Две трети участников составили студенты, то есть люди примерно одного возраста и уровня образования, а средний возраст 25,79 года при стандартном отклонении 12,13 говорит о заметном перекосе в сторону молодых. Полученную структуру поэтому нельзя без оговорок переносить на всё русскоязычное население. Для первой таксономии такого рода это нормальный результат, но повторение на более разнородной выборке остаётся необходимым.

Общий вывод авторов сформулирован сдержанно: «семифакторное решение в значительной степени соответствует шестифакторной модели HEXACO с добавлением фактора […]» [10]. Русскоязычный материал ближе к HEXACO, чем к Большой Пятёрке. Для темы строения личности отсюда следует вполне конкретное: перечень базовых блоков зависит от языка, на котором собирался материал, и универсальной схемы на сегодня нет ни в отечественной традиции, ни в зарубежной.

4.2 Психометрическая проверка русскоязычной версии BFI-2

Таксономия отвечает на вопрос, какие черты выделяются в языке. Психометрика отвечает на другой: можно ли эти черты надёжно измерить у конкретного человека. Русскоязычная версия Big Five Inventory-2 прошла такую проверку на выборке в 1787 человек, среди которых 31,9 % мужчин, в возрасте от 14 до 54 лет со средним значением 26,31 года и стандартным отклонением 7,76 [6].

В таблице 2 приведены пять черт опросника и по три аспекта, на которые разложена каждая из них.

Внутренняя согласованность шкал оказалась достаточной. Альфа Кронбаха для широких черт составила от 0,81 до 0,88, для более узких аспектов от 0,63 до 0,81 [6]. Разрыв закономерен: чем короче шкала, тем ниже её согласованность, поскольку каждый пункт весит больше. Авторы формулируют итог осторожно, отмечая удовлетворительную, хорошую и высокую степень внутренней согласованности в зависимости от конкретной шкалы.

Проверялась и способность опросника различать людей между собой. Коэффициент дискриминативности Фергюсона для шкал составил 0,98-0,99, для субшкал 0,96-0,99, а это означает, что распределения баллов близки к равномерным и не сваливаются к одному краю [6]. Отдельно достигнута строгая инвариантность по полу, позволяющая сравнивать мужчин и женщин по одним и тем же шкалам без поправок.

Для темы структуры личности такая работа важна не сама по себе. Она показывает, что структурную модель можно довести до проверяемого инструмента и оценить численно, тогда как большинство теоретических схем отечественной традиции подобной процедуры не проходили ни разу. Метод обобщения независимых характеристик, предложенный К. К. Платоновым, был шагом в ту же сторону, но остался единичной попыткой и до психометрических стандартов не дотягивал [12].

4.3 Направленность и социально-психологические характеристики

Факторные модели описывают человека снаружи, по наблюдаемому поведению. Социально-психологические схемы добавляют то, что при таком описании теряется. А. Н. Сухов включил в социально-психологическую структуру личности восемь блоков: ментальность, ценностно-смысловую сферу, мотивационную сферу с жизненными целями и планами, когнитивные характеристики вместе с «Я-концепцией» и самооценкой, локус контроля и ответственность, социально-психологическую компетентность, статусно-ролевые и репутационно-имиджевые характеристики [15]. Половина перечня относится к тому, как человек видит себя сам.

Самосознание в отечественной психологии выделено в самостоятельную тему давно. И. С. Кон посвятил ему отдельную работу, разбирая проблему «Я» одновременно на материале психологии, социологии, истории и этнографии [8]. Позиция эта важна для структурного анализа: самооценка и самоотношение не просто ещё один блок в списке, они задают, как человек распорядится остальными своими свойствами.

Центральным блоком отечественных схем остаётся направленность. О. В. Рудыхина определяет её как интегральную, системообразующую характеристику, задающую доминирующее отношение к жизненным явлениям: «Направленность объединяет особенности потребностно-мотивационной сферы, эмоциональные связи человека с действительностью, интересы, убеждения» [14]. Определение намеренно широкое, потому что направленность собирает разнородный материал, который иначе рассыпался бы по отдельным подструктурам.

Эмпирически структуру направленности проверяли на выборке из 310 студентов в возрасте 17-22 лет, среди которых 120 обучались по гуманитарному профилю и 95 по естественнонаучному [14]. Применялись опросник жизненных ориентаций Е. Ю. Коржовой, опросник «Психологический портрет» Д. Кейрси и методика ценностных ориентаций М. Рокича. Факторный анализ выделил пять видов направленности, и распределение объяснённой дисперсии между ними получилось неравномерным.

На рисунке 3 показано, какую долю дисперсии объясняет каждый из выделенных видов направленности.

Различия между профилями обучения оказались небольшими, но статистически значимыми. Студенты гуманитарного профиля выше по направленности на самоизменение и творчество (t = 2,08 при p < 0,05) и на освоение внутреннего мира (t = 2,17), студенты естественнонаучного профиля выше по направленности на пассивное времяпрепровождение (t = -2,02) [14]. Величины различий невелики, и это само по себе говорит о том, что профиль обучения задаёт лишь оттенок общей картины, а не перестраивает направленность.

Социально-психологические схемы описывают структуру не только в норме. Сухов отдельно разбирает деформацию личности, при которой ценностно-смысловая сфера перестраивается вокруг искажённых представлений об успехе, а компетентность обслуживает уже эти искажённые цели [15]. Понятие структуры работает здесь как точка отсчёта: без представления о том, как блоки соотносятся в обычном случае, невозможно показать, что именно и куда сместилось.